Сабийя

Сабийя — пустынный султанат ящеров и амфибий, раскинувшийся среди барханов и палящих звёзд далеко на юге, за морем от болотных низин Хвостолесья. Держава здесь молодая, а земля древняя: своё царство пески подняли ещё на заре королевств, наравне с Капибарией, потом пять веков ими правила из-за моря Империя Хвостолесья, и только около ста лет назад юг поднял знамя независимости и обрёл себя заново, через древнюю религию, язык песков и силу нового солнца.

Султан совмещает здесь светскую и духовную власть, а жизнь общества пронизана ритуалами, солнцем и философией внутреннего очищения.

География

Сабийя лежит на южном материке, за морем от болотных низин Хвостолесья, и почти вся она — знойная пустыня: барханы, редкая тень и палящие звёзды над ними. Делит страну сама земля. Восточный край занимает Хребет Двух Солнц, на языке песков Джебель аш-Шамсейн, — самые высокие горы юга; за ними лежит Капибария, а на северной их части стоит Фам ан-Нар, «Уста Огня», единственный действующий вулкан этих земель. К западу от хребта тянется низина, посреди которой лежит Бухайрат ан-Нур, «озеро Света»: вокруг него зеленеет оазис, а на восточном берегу стоит столица. Дальше начинается высокое сухое плато без единой реки — глубинные пески, где нет ничего, кроме колодцев и караванных троп. Море подступает к султанату только с севера: там, в лагуне за песчаной косой, стоит Лаппитан.

Вод здесь мало, и каждая на счету. С хребта сбегает Аль-Мафкуд, «Потерянная»: она проходит через Аль-Нур и в засушливые годы не доходит до озера, теряясь в песках. Из самого озера уходит на север Ас-Сабах, «Утренняя», одного корня с именем страны, — она и выносит Лаппитан к морю.

Пустыня читается здесь как урок: мир — испытание духа жаждой, зноем и иллюзией, песок — метафора времени, уносящего всё неистинное, а оазис — символ божественного знания и душевного покоя. Пустынные ящеры и амфибии, населяющие султанат, приспособлены к жизни среди песков; для морских свинок Свинарнии, чьи рыцари встречаются с сабийскими на турнирах, эти пески лежат «целый свет отсюда».

Пять даров

Султанат разделён на пять земель, и каждая зовётся даром — на древнем ссарана это «дом», «владение». Границы их провела не столько география, сколько история: пески помнят, докуда доходила власть метрополии, и потому один дар так не похож на другой.

Сахиль — единственный берег султаната и самая непохожая на прочие земля. Отсюда метрополия правила песками: здесь стоял её наместник, здесь принимали корабли и отсюда уходило за море всё, ради чего колонию и держали. За пять веков имперской власти на побережье осели амфибии с болотного севера — те самые, что теперь составляют вторую половину народа султаната, — и Сахиль до сих пор говорит с северным выговором, строит на сваях и торгует с Республикой охотнее, чем молится. Столица его, Лаппитан, была столицей всей Сабийи при империи и остаётся крупнейшим портом страны; восточнее, на мысу, стоит Рас-Сабах, второй её порт, выросший при колониальной таможне.

Аль-Ваха — оазис вокруг озера Бухайрат ан-Нур, самая старая земля страны. Здесь стоял Нур-Ахд ещё до всякой империи, здесь его и оставили при ней — метрополия правила с берега, а древняя столица так и осталась городом веры. Сюда же, в дар Аль-Ваха, престол вернулся после независимости: первый султан рассудил, что власть должна сидеть там, где её корень, а не там, где её посадили чужие. На другом берегу озера, напротив столицы, стоит Аль-Мизан — «Весы»: там, где у воды молятся, здесь взвешивают, и через его торг уходит караванами всё, что родит оазис.

Аш-Шамсейн — хребет и его недра: минералы, обсидиан, песок для стекла. За этим империя и пришла в пески, и здешние ремёсла до сих пор кормят страну. Под вулканом стоит Джамра, город стеклодувов и кузнецов, единственное место, где огонь выходит из земли сам, а северный проход через хребет стережёт Ас-Сабр.

Ан-Нурия — предгорья, куда с хребта спускается Аль-Мафкуд. Земля дорог: по ней идут караваны с востока и паломники к святыням, а Аль-Нур живёт тем и другим разом. Южный проход через хребет держит Аль-Хикма.

Обе горные заставы названы добродетелями пути — Терпением и Мудростью, — и в этом сабийцы видят не причуду, а порядок вещей: гарнизон в горах ничего не штурмует, он стоит и ждёт, а этому вера учит прежде всего прочего.

Аль-Хали, «Пустая земля», — запад и юг, глубинные пески. Сюда власть метрополии не дошла ни разу: кочевые роды платили дань, когда хотели, и уходили в барханы, когда не хотели. Здесь же, вне городов, живут Хафиз аль-Тени — отшельники, к которым едут за советом в трудные времена. Держится дар на воде: Бир-Сафа выросла у главного колодца западного пути, а южная Ас-Шакия — у оросительных канав, единственного здешнего земледелия.

Государственное устройство

Сабийя — теократическая пустынная монархия, где правитель совмещает светскую и духовную власть. Династия молода: её основал первый султан Ахд аль-Нур, и принятый им титул — Хранитель Света Песков стал символом новой эры. Рядом с престолом стоит Шариф аль-Нур, высший духовный авторитет султаната и духовный советник султана.

Замкнутым в своих песках султанат не остаётся. Его рыцарей и послов принимают чужие дворы: на Турнире Благородства в Изумрудограде посол Атмари сидела рядом с Леди Лапкой, окидывая арену спокойным, но оценивающим взглядом. Ездят сабийские учёные и на международные научные конференции в Республику Хвостолесья — к бывшей метрополии, с которой султанат держится ровно: пути двух держав разошлись, но вражды из этого не вышло, а общее прошлое оставило им общий язык законов, налаженные морские пути и привычку решать дела за столом.

Экономика

Богатство юга — в его недрах и мастерских. Ещё во времена имперской колонизации южные города стали источником редких минералов, благовоний и ремёсел из стекла и камня.

Возят всё это караванами. Грузы через барханы несут дюнники — пустынные звери с большими глазами и единственным горбом, устроенным как мешок, куда караванщики складывают поклажу. Масти у них подобраны под пустыню: золотисто-песочная хорошо отражает солнце и сливается с барханами, серо-бежевая служит караванщикам и стражам камуфляжем, а песочно-коричневые дюнники ходят под тяжёлым грузом.

Культура

Самобытность — то, ради чего Сабийя когда-то взялась за оружие, и бережёт она её ревниво. Даже под властью метрополии южане сохранили собственную веру, язык и философию; молитвенные стихи здесь и сегодня поются почти шёпотом на древнем ссарана, а само имя страны, данное ей первым султаном, означает «утро» и «воскресение».

Главные добродетели сабийца названы на том же древнем языке: сабр — терпение, основа всего; сукут — тишина как средство очищения; таваду — смирение, путь к пониманию; хикма — мудрость, плоды Солнца; сидк — честность, что светит, как свет в тени. Образ терпения — медленная капля воды, образ скромности — след ящерицы в песке, оставляющий лишь лёгкий знак.

Есть у песков и своя магия. Вера зовёт свет сокрытым — ан-Нур аль-Батини, — а магию сабийцы зовут его обратной стороной: ан-Нар аз-Захир, «Явленный Огонь». Пламя здесь не творит и не лепит форм, а испытывает: им очищают, плавят и проверяют на истинность, и доказательством считают то, чего огонь не тронул. Оттого магию Капибарии в султанате и зовут «нечистой» — она меняет облик мира, тогда как явленный огонь, по здешнему счёту, снимает с него лишнее. Учат этому искусству под Фам ан-Наром, в Джамре, где огонь выходит из земли сам, и мастеров его наперечёт: слишком многие, взявшись за пламя, оставляют от испытуемого один пепел.

Цвет Сабийи — алый: на турнирах её полотнища горят, словно огонь пустыни. Рыцаря на состязаниях сопровождает свой бард — изящная ящерица в струящихся синих одеждах, — и мелодия её загадочна, будто шелест далёких дюн. Сабиец не танцует, а будто плывёт, соединяя акробатику с плавными, почти медитативными движениями:

Каждый поворот его тела был молитвой гармонии.

Религия

Вера султаната — Путь Внутреннего Солнца, на древнем ссарана Тарик ан-Нур аль-Батини, «Путь Сокрытого Света». Учение говорит, что каждый живой носит в себе частицу первозданного Света, сотворённого ещё до мира и сокрытого под покровами страстей, гордыни и жажды власти; очистив себя, душа обретает Нур аль-Хакка — Свет Истины. Первые стихи этой веры записал пророк Ша’ир-Мирс, пустынный отшельник, услышавший Голос Песка после сорока лет молчаливых скитаний по дюнам.

Обряды ведут мунаирун, «Освещающие», — их узнают издалека:

Высокий ящер, облачённый в одеяние, сплошь золотистое, будто сотканное из песка.

Из-под тяжёлой ткани видны только глаза и хвост. Мунаирун наставляет верующих во внутренней дисциплине, служит в зара’инах — храмах-павильонах без стен — и благословляет рыцаря перед испытаниями турнира. Молятся в Сабийе трижды в день, обратившись не к солнцу, а в сторону собственной тени.

Раскол с севером был не только политическим — но и вер в 1400 году никто не выбирал: граница держав просто легла по той черте, что веры провели задолго до неё. Юг остался при Внутреннем Солнце, которое держал и под метрополией, север — при своём доимперском Пути Великой Жабы. Веры стояли порознь и прежде — но державы вражды из этого не вывели: корабли ходят между берегами как ходили, а на общих турнирах рыцари обеих стран держатся бок о бок, будто прошлое не имеет над ними власти.

Армия и защита

За морем о Сабийе говорят с опаской: королевство рептилий, земля магов и воинов, о которых ходят ужасающие легенды. Рассказывают, что рептилии обладают уникальными колдовскими силами и искусно плетут чары вокруг противников, а бойцы их славятся безжалостностью и скоростью — чары их сильны, как весенние ураганы. Вблизи же эти воины оказываются удивительно дружелюбны: сабийский рыцарь первым протягивает сопернику лапу для пожатия, а выбив противника из седла, спрыгивает помочь ему подняться.

На вихремахах, которых выводят на турнирные испытания, в султанате не ездят вовсе, и навыка такой езды у сабийцев нет:

У нас в Сабийе на них не ездят. Пустыня требует другого транспорта, а иногда пешком быстрее и надёжнее.

История

Царство песков

Пески были обжиты задолго до того, как о них узнали за морем. Царство ящеров стояло здесь ещё в Зарю королевств, в одни века с Капибарией, и было одним из старейших государств света: пока северные болотники только сходились под руку Владык Тростника, у озера Бухайрат ан-Нур уже стоял Нур-Ахд, а караванные тропы через глубинные пески были проложены и названы. Своё государство южане звали Сарнией, и корень в этом имени тот же, что в имени их языка — древнего ссарана, на котором и сегодня поются молитвенные стихи.

Царство это не строило флота и за море не смотрело: богатство его лежало в недрах хребта да на караванных путях, а мир кончался там, где кончалась вода. Из-за этого оно и уцелело так долго, и погибло так быстро. В седьмом веке от Основания, когда пески были ещё независимы, отшельник Ша’ир-Мирс услышал Голос Песка — и вера, которой Сабийя жива поныне, старше нынешнего султаната на семь столетий.

Под метрополией

Много веков назад на туманном побережье и в глубинах болотных низин возникло другое могущественное государство — Империя Хвостолесья. Её основали древние народы земноводных и рептилий, объединившись под властью болотных князей, носивших титул Владык Тростника.

С укреплением власти и развитием мореплавания империя обратила взор за море — к южным, знойным и скалистым землям. В девятом веке от Основания имперский флот встал у северного берега песков. Сарния была не слаба, но воевать на воде не умела вовсе: берег отдали в первый же год, а дальше метрополия год за годом откупала и отбирала оазис за оазисом, пока древнее царство не кончилось. До глубинных песков власть её так и не дошла — кочевые роды Аль-Хали платили дань, когда хотели, и уходили в барханы, когда не хотели.

Так пески стали заморским владением — в Квакмарене его звали просто югом. Хотя южане приняли часть законов метрополии, они сохраняли собственную веру, язык и философию, в центре которой стояло учение о Внутреннем Солнце — свете, сокрытом в каждой душе.

Возвращение

Около ста лет назад, почти одновременно с Великой революцией в Лессии, Хвостолесье потрясла волна внутренних бунтов. На севере началось восстание против дворянства и придворной магократии, а на юге колонии Сабийи подняли знамя независимости, вдохновлённые идеями освобождения и самобытности. Южные мудрецы открыто заявили, что Хвостолесье не может более править страной, которой не понимает.

После кровопролитного раскола Империя Хвостолесья прекратила своё существование: на её северных землях учредили Республику Хвостолесья, а на юге, среди барханов и палящих звёзд, родился Султанат Сабийя. Первый султан Ахд аль-Нур, бывший полевой командир и поэт-пророк, основал новую династию и нарёк страну именем, означающим «утро» и «воскресение». Престол он вернул в Нур-Ахд, откуда его увели пять веков назад, а вот старое имя возрождать не стал: Сарния осталась в языке и в песнях, страна же начала счёт заново — с утра.