Мышляндия

Мышляндия — страна трудолюбивых мышей и крыс на западном краю материка, укрытая в холмах и в сети подземных тоннелей. Полное её имя — Мышиная Народная Республика, и слово это здесь понимают буквально: власть считается общим делом, крупное хозяйство — общим достоянием, а всё, чем страна гордится, было вырыто, сложено и выпечено сообща. За пределами республики её знают по сырам, ремёслам и легендарной разведке.

География

Республика занимает западную оконечность материка. С запада и севера её омывает Закатный океан, с востока подпирает Лесная Республика, с юга — топи Хвостолесья.

Земля эта исторически зовётся Мышиным плато. Восточную межу держит Норный кряж, изрытое пещерами карстовое порубежье: с той его стороны стоит лессийский Норный рубеж, с этой — мышиный Лапогрез. На севере граница идёт по Молочной Капле, каплевидному озеру, дальний берег которого принадлежит уже лессийской Калагантии. Главная река республики — Грызна: она идёт на юг вдоль лессийского рубежа и носит имя одного корня с Грызбургом и Грызенфорсом.

Вся страна лежит вокруг Крошечного залива, который, вопреки имени, велик: он врезается в республику с юго-запада и делит её надвое. По его берегам республика и поделена на три округа: Левобережье с ремесленным Грызбургом, Столичный округ на северном берегу и Правобережье на восточном. Названия нарочно простые, без титулов и старшинства: округ — это просто берег, а не чей-то удел.

Тоннели здесь не только укрытие. Подземная сеть зовётся Тысячей Нор и остаётся предметом гордости республики: некоторые ходы украшены фресками, изображающими историю мышиного народа, так что оборонительное сооружение оказывается заодно и произведением искусства. В глубине тоннелей растут редкие светящиеся грибы, и свет они дают такой, что под сводами можно читать. Копали Тысячу Нор сообща, всей страной, и общими остались её кладовые: зерно и сыр на чёрный день лежат под холмом, а не в чьём-то амбаре.

Городов у республики четыре. Крысополис — столица на холмах северного берега, где стоят Совет, суды и культурные центры, и главный порт страны. Грызбург — город ремесленников, известный производством сыров и тканей. Грызенфорс — молодые морские ворота на холмах восточного берега: сюда приходят металл и инструмент, которых республика не добывает сама, отсюда уходят сыры, зерно и ювелирные изделия. Лапогрез — приграничный город-крепость на лессийском рубеже.

Живут мыши всё же наверху: города стоят на холмах, дороги идут по земле, и тоннели им не замена, а нижние этажи — кладовые, убежища и короткие пути под холмом.

Народ у республики двойной: мыши и крысы, и различий между ними здесь не делают. Оба народа жили на плато испокон веку, вместе рыли Тысячу Нор и вместе прожили два княжеских века; имена городов только и помнят, кто где селился гуще — столичные холмы северного берега обживали крысы, оттого и Крысополис, а Грызбург с его сыроварнями мышиный до последней артели. Республика этой разницы не признаёт вовсе: в бумагах пишут «гражданин», в Совете сидят вперемешку, и на вопрос заезжего, кто он такой, здесь скорее назовут свой округ, чем свой народ. Что страна при этом зовётся мышиной, крыс не задевает: имя пришло от плато, а плато называли соседи.

История

Княжество при империи

Своей державы у мышей долго не было. Мышиное плато считалось дальним северным углом Империи Хвостолесья и жило так, как живут окраины: далеко от столицы, близко к своим делам. Около 1205 года, по мирному договору Хвостолесья с Лесной империей, плато перешло к победителю — но не провинцией, а Великим Княжеством Мышиным: со своим собранием вместо имперских законов и правом судить себя самим. Княжеством мыши и прожили без малого два века.

Два пути и третий

Когда в 1400 году грянул Великий Раскол и обе великие империи рухнули разом, в Крысополисе спорили о двух путях. Одни держались за независимость: хватит, мол, зависеть от кого бы то ни было. Другие возражали, что Лессия как раз поворачивает к народовластию, и быть частью огромной державы, где решает выборное собрание, куда выгоднее, чем сидеть одним на своём плато.

Победил третий, которого не предлагал никто. Из обеих рухнувших империй на плато потянулись те, кому не нашлось места в новых государствах: сторонники общего владения и общего труда. Шли с востока, из Лессии, — в их числе наследники того самого «Союза Равных Рогов», что в лессийских учебниках доныне разбирают как пример дороги к деспотизму: большинства в Учредительном собрании им не досталось, и порядки Лесной Республики складывались без них. Шли и с юга, из распавшегося Хвостолесья, где в те годы было не до них. На Мышином плато и те и другие пришлись ко времени: страна была растеряна, старая власть кончилась, новая не началась, а пришлые говорили просто и обещали много.

Так родился Союз Общей Норы — и в тот же год провозгласил независимую Мышиную Народную Республику. Присоединяться к новой Лесной Республике мыши не стали; независимость закрепили договором с Лессией — мирно, как мирно княжество когда-то и входило в империю.

Пустые Кладовые

Первые годы вышли тяжелее всех. Союз Общей Норы объявил общим всё разом: мастерские, лодки, стада, погреба. Артели сгоняли в одну на округ, ремесленников считали по головам, а сыроварни распределяли по разнарядке. Кончилось это тем, что республика едва не осталась без хлеба: год, который в стране до сих пор зовут Пустыми Кладовыми, страна доедала запасы Тысячи Нор.

Хватку пришлось ослабить. Мелкий промысел разрешили обратно — мастерскую, лодку, лавку, свой погреб, и через несколько лет кладовые снова наполнились. Порядок этот, задуманный как временная уступка, простоял восемьдесят лет.

Переройка

Век прошёл в чередовании заморозков и оттепелей: партия то затягивала, то отпускала, газета была одна, а Совет Сырной Корзины послушно утверждал внесённое сверху. Дольше всех тянулась последняя зима.

Один Генеральный Секретарь просидел в кабинете больше тридцати лет, и последнее десятилетие вся страна знала то, чего вслух не говорили: править он уже не в силах. Речь давалась ему тяжело, доклады за него дочитывали помощники, а на каждом съезде ему прибавляли новую Крошку Почёта, пока вешать их стало некуда. Не трогали его по той же причине, по какой не трогали ничего другого: при нём было тихо, а тишину Союз Общей Норы ценил выше всего.

Когда он всё-таки умер, выяснилось, что преемника не растили. Севший на его место был немногим моложе и не дотянул до второй зимы; тот, что пришёл следом, тоже. Трое похорон за неполных три года, все с одинаковыми речами и одинаковым скорбным маршем, в народе те годы до сих пор зовут похоронной пятилеткой, а старый трудовой лозунг повторяли с невесёлой усмешкой:

Пятилетку за три года!

К восьмидесятым годам пятнадцатого века от Основания страна устала хоронить.

Четвёртым, к общему изумлению, стал молодой Мышаил Грызачёв, о котором до того знали разве что в его округе. Ждали от него немногого: посидит в кабинете, как сидели до него, и всё пойдёт своим чередом. Сидеть спокойно Грызачёв не стал.

Начатые Грызачёвым реформы страна зовёт Переройкой — по слову, которым мыши издревле называют работу, когда старые ходы разрывают и ведут заново. Разрешили другие партии: квоты и преимущества Союз Общей Норы за собой оставил, но соперничать с ним стало можно по-настоящему. Разрешили дело покрупнее одной лавки — такие предприятия стали звать кооперативами. Отпустили печать, и газет стало много. А главное — власть и вправду перешла Совету: из зала, где голосовали за внесённое, он стал местом, где обсуждают и решают.

Сам пост Генерального Секретаря заменили Президентом Сыра, которого избирает Совет, с полномочиями куда скромнее прежних. Слово «народная» из имени страны убирать не стали: мыши рассудили, что теперь оно наконец говорит правду.

Государственное устройство

Мышляндия — парламентская республика. Сословий и наследных званий республика не признаёт: положение даёт труд, а не род, и заслуженного сыровара в Крысополисе слушают внимательнее, чем богатого купца.

Парламент зовётся Советом Сырной Корзины и стоит в столице. Вносить в него предложения вправе любой гражданин — это право старше самой республики и досталось ей от княжеского собрания. Совет избирает Правление — коллективный орган, который и правит страной; Президент Сыра ему председательствует, представляет республику за границей и никакой отдельной власти не имеет. Мыши этим довольны: единоличных правителей они наелись и при князьях, и при Генеральных Секретарях.

Партий несколько, но главная одна. Союз Общей Норы правит с самого основания и после Переройки сохранил за собой квоты и преимущества. Большинство в Совете у него осталось, но подавляющего с тех пор не бывало ни разу: чтобы что-то провести, приходится уговаривать соседей по залу. Соперники невелики, но настоящие, и выборы в республике давно перестали быть обрядом.

Законы строги, но честны, а суды независимы — этому научили как раз Пустые Кладовые, когда разнарядка подменяла собой право. Символы страны о том же: на флаге по грифельно-синему полю лежит золотой круг, а в нём молот и перо накрест над весами — труд, знание и справедливость, три опоры, на которых республика себя мыслит. Герб повторяет тот же круг, взяв его в лавровый венок.

Своё устройство мыши считают самым правильным и самым народным из всех, что есть на свете. До Переройки так писала единственная газета — уверенно и без оговорок. Теперь газет много и уверенности в них поубавилось: спорят и о квотах, и о том, всякая ли работа в республике вправду общая, и не пора ли Совету ещё поприбавить власти.

Во внешних делах республика держится нейтралитета и в чужие конфликты не лезет, но союзам открыта. Плотнее всего — с Лессией: вышли обе из одной империи в одно время, торгуют без пошлин и держат общую дорогу. С Хвостолесьем соседство деловое. Обе связи держатся на одной нитке: сквозь Рачьи топи проложена магопоездная линия, которую три страны строили втроём и которой пользуются втроём же — по ней Лосебург и Квакмарен связаны напрямую. Идёт она не через столицу: с лессийской стороны нитка входит в Лапогрез, оттуда сворачивает на Грызенфорс и дальше в топи, а Крысополис висит на ответвлении от того же Лапогреза — час пути в сторону. Мыши этим довольны: чужой транзит идёт мимо столицы, а узел, через который он идёт, — их собственная крепость. Дальние державы мыши знают больше по торговым книгам; Кошачью Империю поминают с опаской, но опаска эта заочная — до кошек полмира.

Экономика

Хозяйство республики стоит на трёх этажах, и порядок этот сложился не сразу. Крупное — порты, магопоездная линия, тоннели, большие сыроварни и зерновые склады — принадлежит государству и считается общим достоянием. Среднее держат кооперативы, разрешённые Переройкой: старших в них выбирают, а выручку делят по вложенному труду. Мелкое — мастерская, лодка, лавка, свой погреб — частное, и таким остаётся с тех самых лет, когда республика едва не проела запасы.

Уклад этот даёт стране ровный достаток: разорившихся здесь почти не бывает, как не бывает и очень богатых. Мыши научились выращивать зерновые культуры, дающие лучшие сорта муки для хлеба. За границу уходят сыры — мягкий «Мышиный камамбер» и твёрдый «Грызгранд», — зерно, травы и ювелирные изделия; ввозят металл и инструмент, которых республика не добывает сама, а также специи и ткани.

Сыроварение принесло ей славу далеко за пределами плато. Легендарный сорт — Звёздный Камамбер: он светится в темноте благодаря добавлению редких грибов из подземных тоннелей. Популярны и Травяной Грызгранд с ароматными травами, и Орешковый Бри с ореховой крошкой.

Не уступает сырам и ювелирное дело: мышиные мастера славятся тончайшей работой, которую ценят в других странах. Известны, например, Кулоны Крошечного Света — амулеты с магическим кристаллом внутри, дающим ровный холодный свет.

Расплачиваются в республике крошками. Название пришло из поговорки «Крошка к крошке — сыра горка» и говорит о богатстве, накопленном упорным трудом. Медные Крошки с колоском годятся для небольших покупок, Серебряные с сырной головой — для средних сделок, Золотые с гербом республики — для крупных и для внешней торговли.

Культура

Уклад держится на трёх ценностях — коллективизме, трудолюбии и справедливости: помогать друг другу, особенно в трудные времена; работать для процветания республики; жить по строгим, но честным законам. Каждый мышонок может достигнуть успеха, если трудится на общее благо, и это не лозунг с плаката, а буквально то, как здесь устроено продвижение.

Почёт тут тоже трудовой. Титулов республика не признаёт, зато знает Крошку Почёта — простой медный значок с колоском, который Совет вручает за работу на общее благо; носят его с той же гордостью, с какой в соседних странах носят родовой герб.

Год размечен праздниками. В День Урожая мыши отмечают завершение сбора зерна пирами и соревнованиями по ловкости. На ежегодном Фестивале Сырной Корзины выбирают лучший сыр года. А Ночь Подземелий посвящена строительству первых тоннелей — той самой всенародной стройке, с которой всё начиналось.

Науку республика развила высоко и изобрела множество полезных устройств — от точных механизмов для защиты городов до машин, перерабатывающих сырьё. Самое известное изобретение — Колесо энергии, устройство, приводимое в действие самими мышами, чтобы освещать подземные тоннели. Однажды республику представляла на Вселесной ярмарке достижений учёная Джиа Вольцит — с Автоматическим Архиватором, механической сферой с серебряными нитями, которая переписывает книги без ошибок и систематизирует знания. Домой она вернулась с Крошкой Почёта.

Слава мышиных талантов тоже выходит за границы: изящные мышки и крысы республики приезжают в Лессию на Шоу Талантов Коллегии Бардов, куда съезжаются таланты со всех концов света.

Армия и защита

Войско у республики небольшое, зато при нём — всеобщее ополчение: каждый гражданин проходит подготовку и знает своё место в обороне, а собирают ополчение по округам, артель за артелью, как собирают и на любую другую общую работу. Стратегия одна — оборона, опирающаяся на сеть тоннелей и ловушек: воевать в чужом поле мыши не умеют и не собираются, а вот у себя под холмом они у себя дома.

Постоянную службу несёт Гвардия Лапы — отряд специально обученных мышей, который охраняет границы и столицу. Тайная служба республики — Серые Тени: сеть разведчиков, добывающих сведения ради интересов родной страны. Лазутчики её проникают куда угодно и остаются незамеченными, а приёмы у них перенимают державы куда крупнее мышиной.

Первенства мыши, впрочем, не держат: лучшими шпионами мира считают кроличьих, из Ушастии, и в Крысополисе с этим особо не спорят — школы просто разные. Ушастики берут слухом, обаянием и чужими слабостями; мыши — терпением, счётом и умением не отсвечивать. Забавно другое: и там, и тут разведку зовут Тенями.