Лутрия

Лутрия — республика выдр на архипелаге в открытом море, самое молодое государство мира. Это земля мореходов, рыбаков и торговцев, а прежде — родина пиратов, чьи набеги веками тревожили прибрежные королевства, и прежде всего Свинарнию. Державы той нет уже девяносто лет, но потомки её команд до сих пор ходят по морям мира мелкими бандами, и республика ищет их наравне с соседями.

Имя своё страна носит дважды: его придумали вольные поселенцы, оно продержалось меньше года и вернулось три с лишним века спустя, когда республику построили заново — и на этот раз всерьёз.

География

Сам архипелаг зовётся Вольными островами — так его назвали ещё вольные поселенцы, так его звали и пираты, и это имя оказалось живучее любой власти. Страна на нём с тех пор сменила имя дважды, а земля под ней осталась при своём: государство — Лутрия, острова — Вольные.

Лежат они вулканической дугой, изогнутой на запад: на севере — срезанный временем старый её конец, на юге — молодые конусы, а между ними отмели, банки и мелкие островки. Земли здесь мало, зато моря вдоволь, и всё в стране считается от воды.

Острова дуги зовут по солнцу, как их видно с воды. Крупнейший — Полуденный, южный: в его бухте-кальдере, Выдровой бухте, стоит Выдрополис, главный город страны, её столица и порт, шумный рыбными рынками и торговыми складами. Западнее лежит Закатный с Пристанью Синеглаза — пиратской бухтой, чьё имя хранит память о короле выдр. Низкий Отмельный среди банок приютил Ракушник, городок ракушек, жемчуга и солёных ветров, а на Восходном, там, где шельф обрывается в открытое море, стоит рыбацкий Морехвост.

Три ватаги

Республика поделена на три части, и все они зовутся ватагами — словом, которое на островах значит разом артель и ватагу разбойничью. Менять его никто не собирается: страна не стыдится того, из чего выросла.

Столичная — самая населённая и самая новая: при пиратах Выдрополис был не столицей, а торговым городом, с которого брали дань, и вырос он именно на торговле. Республика села в нём, когда всё кончилось, в городе, где было чем управлять. При ней же и Морехвост, дальний промысел в водах, куда шельф не доходит.

Ракушная — мелководье и банки; здесь добывают жемчуг и ракушки и знают отмели наизусть, чем при пиратах пользовались обе стороны разом.

Синеглазова — запад, где при пиратах была столица: в этой бухте стоял флот Синеглаза, отсюда уходили набеги, сюда свозили добычу. Республика пробовала переименовать ватагу в Западную, но имя не прижилось — пристань всё равно зовётся Пристанью Синеглаза, а за пристанью и вся ватага. Земля тут самая бедная и самая гордая.

Государственное устройство

Лутрия — республика, и это её вторая попытка. Первая, провозглашённая вольницей около 1090 года, не продержалась и года; нынешняя стоит с 1410 года и держится тем, чего у первой не было: договорами с большими соседями, флотом, который есть кому позвать, и памятью о том, чем кончается безвластие.

Держава молодая, и живёт она мирно: морской промысел, торговля и гости из чужих земель, которых на островах принимают охотно. С Лессией отношения тёплые — там тоже выдры, и родство это на островах помнят крепче любых договоров; с прочими странами Лутрия держится ровно и ни с кем не в ссоре.

Народ и занятия

Острова населяют выдры — прирождённые мореходы, чья жизнь неотделима от моря: рыбная ловля, добыча ракушек и жемчуга, морская торговля. Выдры-торговцы и контрабандисты встречаются далеко за пределами архипелага. Добираются они и до Свинарнии, где за карточным столом им везёт по-разному: один свинарнийский крестьянин проиграл выдре-пирату целую морковную плантацию, зато Леди Лапка в юности обыграла в покер выдру-контрабандиста.

История

Вольное расселение

Выдры Лессии вышли в море первыми из лесных народов. Около 1000 года советница царя по морским делам Марета Быстролапка построила в Выдровце флот Лесного царства и увела в море первые экспедиции; лессийские корабли дошли и до южного материка — в Капибарии о северной земле знали именно от заезжих выдр.

Тогда же нашлись и те, кому не нужны были ни цари, ни подданство. Острова в открытом море лежали пустыми, и выдры начали селиться на них сами по себе без власти. Формально многие так и остались лессийскими подданными; на деле не спрашивал никто.

Первая Лутрия и пираты

К концу столетия островитян стало много, и вольница взялась решать, чем ей быть. Спорили о трёх путях: своя конфедерация островов; официальное подданство Лессии — то самое, которое и так числилось на бумаге; и полное безвластие, за которое стояли те, кто искал не свободы, а её противоположности. Победил первый: около 1090 года провозгласили республику Лутрию.

Республика оказалась слаба и не продержалась года. Власть взяли пираты, а самопровозглашённый пиратский король объявил острова своими. Имени «Лутрия» пираты не признавали: их держава звалась Вольными островами — по самой земле, и вольной была ровно в той мере, в какой безвластие вообще бывает вольным. Имя это республика отбирать у островов не стала: страна вернула себе Лутрию, а архипелаг так и остался Вольным.

Самая громкая фигура тех веков — Синеглаз, король пиратов-выдр, чья бухта на западном острове была при нём столицей. Ещё в эпоху апостолов, около 1110 года, его доверие сумела завоевать Норнострасть, покровительница рыцарей: апостол, славная своей ослепительной храбростью, завела с королём выдр дружбу. Впоследствии Синеглаз подарил Свинарнии морское чудовище, которое жило в яме, куда ему на съедение бросали преступников за самые тяжкие злодеяния; до нынешних дней оно не сохранилось.

Три века набегов

Три столетия острова были государством только на словах. Пираты-выдры скитались по бескрайним водам, не зная ни жалости, ни привязанности, и совершали набеги на прибрежные земли; целью их нередко становились дети: молодых поросят похищали, чтобы продать в рабство, принести в жертву или пустить на магические ингредиенты — если верить слухам о тёмных ритуалах Клана Острого Клыка, самого мрачного из пиратских братств.

Выдрополис всё это время рос — торговлей. Пираты брали с города дань, наводили в нём свои порядки, но резать курицу с золотыми яйцами не стали: сбывать добычу и снаряжать корабли всё равно было где-то нужно.

Второе рождение

Конец пришёл вскоре после Великого Раскола. Около 1410 года — через десяток лет после того, как Лессия стала республикой, к островам подошли два флота разом: Изумрудный флот Лессии, что стоит в Лосероге на Заливе Лапок, и Мяурийский флот Кошачьей империи, которой пиратские набеги на её суда надоели не меньше. Поднялись и сами островитяне. Власть пиратов пала, и Лутрию провозгласили во второй раз — теперь при поддержке великих держав, которые в устойчивом соседе были заинтересованы больше, чем в новом гнезде разбойников.

Клан Острого Клыка

Республику приняли не все. Большинство команд сложило оружие: кто сдался флотам, кто разошёлся по берегам и осел рыбаком. Но Клан Острого Клыка — самое мрачное из пиратских братств, где фанатиков было больше, чем моряков, не сдался и не разошёлся. Он просто исчез: ушёл на безлюдный северный конец дуги и затих.

Затих надолго. Полвека о Клане не было слышно ничего, и на островах решили, что он вымер сам собой, как вымирает всё, чему не на что жить. Сменилось поколение, республика обжилась, дозоры с дальних вод сняли за ненадобностью — и вот тогда Клан поднял голову.

Около 1455 года набеги возобновились. Били по свинарнийскому взморью, по тем же беззащитным деревням, и брали то же, что брали их деды: детей. В одном из этих набегов был разорён Тыквохолм, родная деревня Кудесника Кабака, а самого его, трёхлетнего, увезли в клетке.

Логово искали годами и не находили — Клан пятьдесят лет учился быть невидимым. Место было такое, что с воды его не прочесть: кратер сидит внутри острова, и вход в пещеры открывается не с моря. Открылось логово только около 1466 года: пещеры у северного озера архипелага, на старом, срезанном временем конце дуги, где давний кратер налился водой. Большую часть Клана взяли там же и передали суду Лутрии; приговоры вышли долгими, и молодая республика впервые судила своих по своим законам.

Уцелевшие ушли, и куда — не знает никто. Ходят слухи, что они осели на дальних островах в другой части света; в здешних водах их с тех пор не видели. Но урок республика запомнила: если Клан однажды сумел затихнуть на полвека, второй раз он тоже сумеет.

Те, кого не поймали

Клан был крупным, но далеко не единственным. Пиратская держава рассыпалась не в одну сторону: кто-то сдался флотам, кто-то осел на берегу, а кто-то просто ушёл — в дальние воды, к чужим берегам, в чужие порты, где никто не спрашивал, чьи это корабли. Этих не ловили и не судили; они разбрелись по свету, и республика о них не знала ничего.

Не знает и теперь. По морям мира до сих пор ходят мелкие банды — уже не братства и не флоты, а сборные команды в десяток-другой лап. Выдр в них меньшинство: за девяносто лет они обросли криминалом всех мастей — беглыми, контрабандистами, отребьем чужих портов, и от прежних пиратов у них осталось разве что ремесло да привычка не заходить дважды в одну гавань. Их ищут, и ищут давно: и Лутрия, которой они портят имя, и соседи, которым они портят суда.

Оттого в прибрежных королевствах пиратов и поминают в настоящем времени, а не в прошедшем. Больших набегов нет уже тридцать с лишним лет, но мелочь на воде не перевелась, и всякий, кто ходит с товаром, знает, что она есть.

Мирные годы

С основания республики прошло девяносто лет. Республика стоит, грабежами не занимается и живёт морем, но в Свинарнии в это верят не все:

Кажется, они теперь редкость. Раньше они частенько захаживали, но сейчас всё изменилось.

Иные морские свинки убеждены, что выдры не меняются никогда и рано или поздно снова придут грабить. На островах об этом знают и не обижаются: последние большие набеги были не девяносто лет назад, а на памяти живых, мелкие банды и вовсе ходят по морям поныне, и Клан Острого Клыка соседям припоминают до сих пор.

Отношения со Свинарнией

Пираты-выдры долго пытались безнаказанно хозяйничать в водах Свинарнии — и пытаются до сих пор, только уже не флотами, а десятком лап на одном корабле. Оттого Шпион Ушастик для них не страшная байка, а вполне живая угроза: его допросов, по слухам, страшатся даже самые крепкие противники. Больших набегов не стало, но доверие возвращается медленнее кораблей — тем более что за этих республике отвечать нечем: они ей не подданные и никогда ими не были.