Персоналии Султаната Сабийя

Пески Сабийи помнят основателя династии, чьё слово дало стране название, и тех, кого она посылает за море: рыцарей в чёрных доспехах, посла при чужом дворе и свиту, что идёт за ними на состязания. Здесь собраны лица Султаната Сабийя, чей след различим в хрониках и в рассказах о турнирах.

Престол и династия

Ахд аль-Нур — первый султан Сабийи и основатель правящей династии. До того как встать во главе новой державы, он был полевым командиром и поэтом-пророком. Династию он завёл после раскола Империи Хвостолесья, когда на северных её землях учредили Республику Хвостолесья, а на юге, среди барханов, родился султанат; страну Ахд аль-Нур нарёк именем, означающим «утро» и «воскресение». Принятый им титул — Хранитель Света Песков — стал символом новой эры.

Рыцари и послы Сабийи

Ко двору Свинарнии султанат присылал рыцарей-рептилий и посла, и морские свинки шли им навстречу с опаской: о бойцах Сабийи ходили ужасающие легенды — будто они славятся безжалостностью и скоростью, а чары их сильны, как весенние ураганы.

Рыцарь Гладкорог — ящер с карими глазами и песочно-зелёной чешуёй, поблёскивающей под солнечными лучами; тело у него крепкое и мускулистое, а спокойная, уверенная осанка выдаёт опытного воина. В чёрных доспехах со знаком Сабийи он приехал на рыцарский турнир в Изумрудоград: зелья Кудесника Кабака покупать отказался, с усмешкой напомнив магу, что рыцарь Свинарнии тоже участвует в состязании, а тренироваться вместе с товарищем ушёл на пляж, чтобы не пугать морских свинок. Когда перед турниром пропал олень Рыцарь Храбророг, рептилий несправедливо подозревали в том, что они его съели, и Гладкорог раздражённо отрицал, что вообще видел оленя. Позже, на турнире в Златолесье, величественный ящер из южных песков Сабийи первым подошёл к Рыцарю Норке в зале тренировок и протянул ей тяжёлую лапу; рядом с Хасси Изумрудохвостой он держался дружелюбно — веры их разные, а державы сто лет как разошлись, но вражды между ними нет. На вихремахах в Сабийе не ездят, и синий вихремах с чёрной гривой, взяв все препятствия, всё же отпрянул от огня и прыгать в пламя отказался. Копьём Гладкорог выбил Хасси из седла, но торжествовать не стал: сразу спрыгнул и подал ей лапу. А танец Норки он объявил чертовски весёлым и сказал, что посмотрел бы такой концерт ещё раз.

Честь для меня сразиться рядом с вами, благородная Норка.

Рыцарь Ядоклык — варан, второй из рыцарей, присланных на турнир в Изумрудоград. Молчаливый, он стоял неподвижно, словно выточенный из камня: тёмно-серая кожа сверкала, как мокрый сланец, а скользкие и мощные лапы были покрыты тонкими блестящими кольчужными пластинами; доспехи те же — чёрные, со знаком Сабийи. Попытки продать ему зелья он просто проигнорировал, а Норке, едва сдерживая тёплую улыбку, объяснил с вежливой строгостью, почему рептилии предпочли пляж тренировочному двору.

Да. Мы предпочли тренироваться здесь, чтобы не пугать ваших сородичей.

Посол Атмари — игуана песчаного цвета с жёлтыми, как песок, глазами, представлявшая Сабийю при дворе Свинарнии. На Турнире Благородства в Изумрудограде, куда султанат прислал Рыцарей Гладкорога и Ядоклыка, честь престола держала именно она: сидела рядом с Леди Лапкой и окидывала арену спокойным, но оценивающим взглядом. Обвинения в адрес рыцарей-рептилий Атмари назвала нелепицей и предположила, что пропавший олень мог уйти в гон или напиться где-нибудь в кустах. Спор с Послом Орешком дошёл до того, что она в негодовании замахнулась лапкой и назвала соперницу пустоголовой белкой. Увидев Храбророга живым, посол, зардевшись, принесла извинения и кивала, прижимая лапки к груди в знак уважения, а награждение Норки поддержала редкой улыбкой.

Свита за морем

На великом рыцарском турнире в Лессии, где состязались рыцари многих земель и каждого перед испытанием благословлял свой духовник, при Рыцаре Гладкороге состоял мунаирун — священнослужитель Пути Внутреннего Солнца. Он выделялся даже среди пышных облачений чужих священников:

Высокий ящер, облачённый в одеяние, сплошь золотистое, будто сотканное из песка.

Из-под тяжёлой ткани виднелись лишь глаза и хвост. Вид сабийца потряс даже Брата Блинчика, привыкшего к разным культурам: священник в простой рясе не мог оторвать от него взгляда.

В свите того же рыцаря шла его бард — изящная ящерица в струящихся синих одеждах. На рыцарском танце, венце турнира, она взяла первые аккорды, и поле залило переливами восточной мелодии, загадочной, будто шелест далёких дюн; даже насупленная Бард Свиночка заслушалась. Под эту музыку ящер не танцевал, а будто плыл, соединяя акробатику с плавными, почти медитативными движениями, и каждый поворот его тела был молитвой гармонии.